К практике
в Центре Обучения Шаолиньской Традиции
Maureen Zehring
ууу
Практика Випашьяна - постижение
ууу
Религия и интернет соприкоснулись в начале 1980-х годов, когда христианские общины начали объединяться в чаты, группы и форумы, где обсуждались различные аспекты вероучения. Впоследствии религия пережила несколько этапов изменений в восприятии виртуального мира. Если новые религиозные течения с энтузиазмом приняли появление онлайн-пространства, то традиционные сообщества отнеслись к интернету неоднозначно. С одной стороны, сеть предоставляла новую площадку для реализации духовных практик, привлечения аудитории и проповеди, с другой — виртуальность таила неизвестность и даже угрожала подорвать религиозное знание. Сегодня позиционирование отдельных церквей, конфессий, общин в онлайн-пространстве не только не вызывает критики, но и активно пропагандируется священнослужителями. Критики виртуальности оказываются в меньшинстве и становятся едва ли не изгнанниками в собственных сообществах. Цифровая религия стремительно развивается: то, что в прошлом казалось неприемлемым в этой сфере, может стать ее вполне обозримым будущим.
Религия и интернет соприкоснулись в начале 1980-х годов, когда христианские общины начали объединяться в чаты, группы и форумы, где обсуждались различные аспекты (темы) вероучения. Через несколько лет, в конце 1980-х годов, ученые ввели термин «киберцерковь» (cyberchurch), под которым понимали «совокупность всех христиан, взаимодействующих с использованием глобальных компьютерных сетей», а также «группу верующих, связанных электронными связями, стремящихся воспроизвести в киберпространстве некоторые аспекты обычной церковной жизни» (Garner 2013: 256). Первые «киберцеркви» представляли собой отдельные веб-сайты с информацией о религиозной жизни группы, некоторые из них могли обеспечить проведение совместного ритуала (например, чтение молитвы). С развитием визуальных возможностей интернета (интерактивные элементы, подкасты, аудио и видео) религиозные сайты стали имитировать реальные службы, повторять церковные обряды, включая духовные таинства (Campbell 2013: 1).
Вероятно, относительно быстрая адаптация христианства к интернету связана с опытом «телевангелизма», в основе которого лежали христианские проповеди по телевидению. Благодаря телевангелизму многочисленные проповедники (в основном в США) превратились в «хариз-матичных религиозных лидеров с широким общественным признанием» (Хьярвард 2020: 53). Телевангелизм был предтечей распространения киберцерквей, а телевидение — первым средством массовой коммуникации, которое рассматривалось религиозными деятелями в качестве «инструмента для достижения своих целей» (Кэмпбелл 2020: 130).
В онлайн-пространстве «люди имеют большую свободу экспериментировать и развивать свои взгляды на роль интернета в религиозной ритуальной жизни» (Helland 2013: 31). В 1993 г. Х. Рейнгольд, подчеркивая безграничные возможности виртуального пространства, опубликовал на одной из онлайн-«досок» следующее объявление: «Создайте собственную религию». Интернет способствовал расцвету новых воззрений, многие из которых могли существовать исключительно в виртуальной среде. «Сетевые» вероучения стали называть киберрелигиями: по словам Х. А. Кэмпбелл, подобная «религиозная практика освобождена от традиционных ограничений и шаблонов, чтобы ее можно было переосмыслить за пределами экрана» (Campbell 2013: 1).
Одним из вариантов воплощения киберрелигии стало возникновение пространства Киберия — «особого измерения реальности, созданного посредством компьютерных технологий и существующего в искусственно созданной компьютерными программами среде». В Киберии компьютерные технологии «приобретают статус сверхценности, наделяются качествами священных объектов и атрибутами божественных сущностей». Сообразно с традиционными религиями в Киберии есть свои законы и обряды, молитвы и жертвоприношения, святые и покровители.
Так, признание католической церковью Исидора Севильского покровителем интернета в 1999 г. позволило наделить его статусом благодетеля Киберии (Забияко и др. 2012: 27-31).
Вероятно, относительно быстрая адаптация христианства к интернету связана с опытом «телевангелизма», в основе которого лежали христианские проповеди по телевидению. Благодаря телевангелизму многочисленные проповедники (в основном в США) превратились в «хариз-матичных религиозных лидеров с широким общественным признанием» (Хьярвард 2020: 53). Телевангелизм был предтечей распространения киберцерквей, а телевидение — первым средством массовой коммуникации, которое рассматривалось религиозными деятелями в качестве «инструмента для достижения своих целей» (Кэмпбелл 2020: 130).
В онлайн-пространстве «люди имеют большую свободу экспериментировать и развивать свои взгляды на роль интернета в религиозной ритуальной жизни» (Helland 2013: 31). В 1993 г. Х. Рейнгольд, подчеркивая безграничные возможности виртуального пространства, опубликовал на одной из онлайн-«досок» следующее объявление: «Создайте собственную религию». Интернет способствовал расцвету новых воззрений, многие из которых могли существовать исключительно в виртуальной среде. «Сетевые» вероучения стали называть киберрелигиями: по словам Х. А. Кэмпбелл, подобная «религиозная практика освобождена от традиционных ограничений и шаблонов, чтобы ее можно было переосмыслить за пределами экрана» (Campbell 2013: 1).
Одним из вариантов воплощения киберрелигии стало возникновение пространства Киберия — «особого измерения реальности, созданного посредством компьютерных технологий и существующего в искусственно созданной компьютерными программами среде». В Киберии компьютерные технологии «приобретают статус сверхценности, наделяются качествами священных объектов и атрибутами божественных сущностей». Сообразно с традиционными религиями в Киберии есть свои законы и обряды, молитвы и жертвоприношения, святые и покровители.
Так, признание католической церковью Исидора Севильского покровителем интернета в 1999 г. позволило наделить его статусом благодетеля Киберии (Забияко и др. 2012: 27-31).
С 2000-х годов понятие «киберрелигия» стали употреблять не только применительно к возникшим в сети религиозным верованиям, но и в более широком контексте — в том числе в отношении традиционных верований, которые отражают «религиозную организацию и религиозную деятельность в киберпространстве» (Campbell 2013а: 2). Впоследствии для определения религии в интернете К. Хелланд ввела еще два термина — «религия онлайн» и «онлайн-религия». Религия онлайн связана с созданием новых образов виртуальной религиозности и дает «возможность изменять ритуалы и обходить традиционные системы легитимации или признанных привратников» (Campbell 2013а: 2-3; Киссер 2020: 106). Онлайн-религия отражает воздействие сети на религию и демонстрирует, как «гибкая природа интернета позволяет создавать новые формы религиозности и жить религиозными практиками онлайн». В последнее десятилетие сложилось понятие «цифровая религия» (digital religion):
Мы можем рассматривать цифровую религию как мост, который соединяет и расширяет религиозные практики и пространства в интернете в различных религиозных контекстах. Это слияние новых и устоявшихся представлений о религиозной практике означает, что цифровая религия имеет черты как онлайн-культуры (такие как интерактивность, конвергенция и контент, создаваемый аудиторией), так и традиционной религии (включая образцы верований и ритуалы, связанные с исторически сложившимися сообществами) (Campbell 2013 а: 2).
До конца 1990-х годов интернет был преимущественно текстовой средой, поэтому религиозная аудитория собиралась в сети скорее для коммуникации, чем для совершения каких-либо таинств. Благодаря интерактивности и визуальности религиозные сайты стали превращаться в пространство для отправления обрядов, для молитвы и проповедования. В 2000-х годах спрос пользователей на религию в сети был высок: в 2004 г. в интернете насчитывалось около 51 миллиона страниц, посвященных религии, 65 миллионов веб-страниц, посвященных церквям;
в этот период 83 миллиона веб-страниц содержали слово «Бог» (причем это превышает частоту употребления в сети таких слов, как «компьютер», «секс», «политика») (Hojsgaard 2005: 2-3).
Мы можем рассматривать цифровую религию как мост, который соединяет и расширяет религиозные практики и пространства в интернете в различных религиозных контекстах. Это слияние новых и устоявшихся представлений о религиозной практике означает, что цифровая религия имеет черты как онлайн-культуры (такие как интерактивность, конвергенция и контент, создаваемый аудиторией), так и традиционной религии (включая образцы верований и ритуалы, связанные с исторически сложившимися сообществами) (Campbell 2013 а: 2).
До конца 1990-х годов интернет был преимущественно текстовой средой, поэтому религиозная аудитория собиралась в сети скорее для коммуникации, чем для совершения каких-либо таинств. Благодаря интерактивности и визуальности религиозные сайты стали превращаться в пространство для отправления обрядов, для молитвы и проповедования. В 2000-х годах спрос пользователей на религию в сети был высок: в 2004 г. в интернете насчитывалось около 51 миллиона страниц, посвященных религии, 65 миллионов веб-страниц, посвященных церквям;
в этот период 83 миллиона веб-страниц содержали слово «Бог» (причем это превышает частоту употребления в сети таких слов, как «компьютер», «секс», «политика») (Hojsgaard 2005: 2-3).
Большинство священнослужителей считают освоение интернета велением времени и видят в нем возможность создания «альтернативного медиапространства, которое стало бы источником значимых смыслов для православной аудитории» (Гришаева, Шумкова 2018: 306-307). По словам патриарха Кирилла, РПЦ «борется не против интернета, а за интернет». Как сообщает М. Суслов, «православная религиозная традиция, консервативный настрой руководства и электората РПЦ, а также участие церкви в формировании сегодняшней государственной политической повестки не особенно адаптированы к новым средствам массовой информации, и все же... [священнослужители] понимают, что лучше овладеть новой технологией, чем бороться с ней» ^ш1оу 2016Ь: 5).
По словам епископа Магнитогорского и Верхнеуральского о. Зосимы (Балина), сегодняшнее представление православия в киберпространстве является закономерным продолжением религиозного медиапозициони-рования, начавшегося еще в дореволюционное время. С середины XIX до начала XX в. каждая российская епархия регулярно издавала газету «Епархиальные ведомости», где публиковала подробные отчеты о миссионерской деятельности, аналитику, научные и богослужебные тексты, финансовые отчеты и др. Кроме того, с конца XIX в. Московская духовная академия издавала журнал «Богословский вестник», а Святейший Синод еженедельно выпускал «Церковные ведомости». После революции деятельность газет и журналов была прекращена, и только в 1931 г.1 было возобновлено издание «Журнала Московской патриархии».
1 Журнал издавался с 1931-го по 1935 г., затем с 1943 г. до настоящего времени.
В конце 1980-х — начале 1990-х годов многие российские епархии возродили свои печатные издания: Санкт-Петербургская епархия начала выпуск «Санкт-Петербургских епархиальных ведомостей», Оренбургская епархия стала издавать «Православный духовный вестник» и др. Поначалу редакторы использовали на обложках яркие запоминающиеся заголовки, не всегда, впрочем, адекватно отражающие содержание. Так, на первой полосе «Санкт-Петербургских епархиальных ведомостей» за 1990 г. следующие названия: «Антихрист — кто он», «Церковь и НЛО», «Иеговисты и их секта».
Впоследствии епархии сформировали собственные пресс-службы, в задачи которых входили фиксация и отражение православной жизни. Отдельные епархии создавали свои сайты, страницы и группы в социальных сетях, публиковали новости, участвовали в дискуссиях и взаимодействовали с прихожанами в киберсреде. Многие печатные православные издания перешли в онлайн-формат: так, с начала 2013 г. материалы газеты «Церковный вестник» стали публиковаться только на сайте. Виртуальное пространство вынудило священнослужителей активнее открывать свой мир, в том числе сакральный. Сегодня большинство крупных церквей ведут профессиональную съемку, проводят прямые трансляции служений и овладели технологиями быстрого распространения информации. Церковь ставит и решает задачу качественной визуализации зрительного материала, сопоставимой с искусством лучших театров и музеев.
По словам о. Лаврентия, сегодня взаимодействие внутри православной структуры происходит преимущественно онлайн. «По долгу службы» он вынужден пользоваться практически всеми существующими мессен-джерами: «В Telegram меня включили по работе со СМИ, в WhatsApp у нас есть группа священников, группа собора и другие группы. Раньше мы подростками ходили в храм — теперь общаемся в группе в Viber. В ВК у нас есть чат по СМИ, чат собора и группа семинарии». О. Лаврентий ограждает себя от избыточного присутствия в сетях — у него закрытые страницы в «ВКонтакте» и Facebook, а аккаунт Instagram он недавно удалил. По его мнению, виртуальность сделала жизнь более открытой, при этом менее защищенной: «Любой случай, который еще десять лет назад мог быть незамеченным, сегодня — это достояние общественности» (ПМА 2021).
Большинство священников сегодня выбирают онлайн-коммуникацию для приобщения новых сторонников, видят в интернете удобную площадку для продолжения миссионерской деятельности. По словам одного из онлайн-проповедников, «миссия в интернете — исполнение заповеди "Итак идите, научите все народы" (Мф. 28:19), закономерное продолжение пастырского служения или его составляющая». Многие считают интернет-служение промежуточным этапом в обращении людей к реальным церковным службам: священники рассказывали о случаях, когда после общения на сайте нерелигиозный человек становился прихожанином церкви (Богданова 2020: 228).
Благодаря киберскорости сети (Головнёв 2020) религия пережила несколько волн изменений в отношении к виртуальному миру. Сегодня позиционирование онлайн не только не вызывает критики, но и активно
пропагандируется священнослужителями. Впрочем, в одной из бесед православный священник на условиях строгой анонимности признался, что не поддерживает онлайн-формат и выступает за реальную коммуникацию. Таким образом, критики виртуальности оказываются в меньшинстве и становятся едва ли не изгнанниками в собственных сообществах. Цифровая религия стремительно развивается: то, что в прошлом казалось неприемлемым для веры, может стать ее вполне обозримым будущим.
https://cyberleninka.ru/article/n/religiya-v-virtu...
По словам епископа Магнитогорского и Верхнеуральского о. Зосимы (Балина), сегодняшнее представление православия в киберпространстве является закономерным продолжением религиозного медиапозициони-рования, начавшегося еще в дореволюционное время. С середины XIX до начала XX в. каждая российская епархия регулярно издавала газету «Епархиальные ведомости», где публиковала подробные отчеты о миссионерской деятельности, аналитику, научные и богослужебные тексты, финансовые отчеты и др. Кроме того, с конца XIX в. Московская духовная академия издавала журнал «Богословский вестник», а Святейший Синод еженедельно выпускал «Церковные ведомости». После революции деятельность газет и журналов была прекращена, и только в 1931 г.1 было возобновлено издание «Журнала Московской патриархии».
1 Журнал издавался с 1931-го по 1935 г., затем с 1943 г. до настоящего времени.
В конце 1980-х — начале 1990-х годов многие российские епархии возродили свои печатные издания: Санкт-Петербургская епархия начала выпуск «Санкт-Петербургских епархиальных ведомостей», Оренбургская епархия стала издавать «Православный духовный вестник» и др. Поначалу редакторы использовали на обложках яркие запоминающиеся заголовки, не всегда, впрочем, адекватно отражающие содержание. Так, на первой полосе «Санкт-Петербургских епархиальных ведомостей» за 1990 г. следующие названия: «Антихрист — кто он», «Церковь и НЛО», «Иеговисты и их секта».
Впоследствии епархии сформировали собственные пресс-службы, в задачи которых входили фиксация и отражение православной жизни. Отдельные епархии создавали свои сайты, страницы и группы в социальных сетях, публиковали новости, участвовали в дискуссиях и взаимодействовали с прихожанами в киберсреде. Многие печатные православные издания перешли в онлайн-формат: так, с начала 2013 г. материалы газеты «Церковный вестник» стали публиковаться только на сайте. Виртуальное пространство вынудило священнослужителей активнее открывать свой мир, в том числе сакральный. Сегодня большинство крупных церквей ведут профессиональную съемку, проводят прямые трансляции служений и овладели технологиями быстрого распространения информации. Церковь ставит и решает задачу качественной визуализации зрительного материала, сопоставимой с искусством лучших театров и музеев.
По словам о. Лаврентия, сегодня взаимодействие внутри православной структуры происходит преимущественно онлайн. «По долгу службы» он вынужден пользоваться практически всеми существующими мессен-джерами: «В Telegram меня включили по работе со СМИ, в WhatsApp у нас есть группа священников, группа собора и другие группы. Раньше мы подростками ходили в храм — теперь общаемся в группе в Viber. В ВК у нас есть чат по СМИ, чат собора и группа семинарии». О. Лаврентий ограждает себя от избыточного присутствия в сетях — у него закрытые страницы в «ВКонтакте» и Facebook, а аккаунт Instagram он недавно удалил. По его мнению, виртуальность сделала жизнь более открытой, при этом менее защищенной: «Любой случай, который еще десять лет назад мог быть незамеченным, сегодня — это достояние общественности» (ПМА 2021).
Большинство священников сегодня выбирают онлайн-коммуникацию для приобщения новых сторонников, видят в интернете удобную площадку для продолжения миссионерской деятельности. По словам одного из онлайн-проповедников, «миссия в интернете — исполнение заповеди "Итак идите, научите все народы" (Мф. 28:19), закономерное продолжение пастырского служения или его составляющая». Многие считают интернет-служение промежуточным этапом в обращении людей к реальным церковным службам: священники рассказывали о случаях, когда после общения на сайте нерелигиозный человек становился прихожанином церкви (Богданова 2020: 228).
Благодаря киберскорости сети (Головнёв 2020) религия пережила несколько волн изменений в отношении к виртуальному миру. Сегодня позиционирование онлайн не только не вызывает критики, но и активно
пропагандируется священнослужителями. Впрочем, в одной из бесед православный священник на условиях строгой анонимности признался, что не поддерживает онлайн-формат и выступает за реальную коммуникацию. Таким образом, критики виртуальности оказываются в меньшинстве и становятся едва ли не изгнанниками в собственных сообществах. Цифровая религия стремительно развивается: то, что в прошлом казалось неприемлемым для веры, может стать ее вполне обозримым будущим.
https://cyberleninka.ru/article/n/religiya-v-virtu...